"Я ВИДЕЛ НЛО!"

- сказал наш корреспондент Александр ШПИКАЛОВ действительному члену Академии педагогических наук СССР А. В. ПЕТРОВСКОМУ.

В ответ Артур Владимирович спокойно произнес: "Верю!"

- Это было осенью позапрошлого года под Калинином. Поздним сентябрьским вечером над лесным массивом Заволжья завис светящийся шарик, из которого к поверхности Земли протянулись световые "усики". Мы с товарищем, известным фотокорреспондентом, некоторое время оторопело глядели на это диво, потом тот кинулся за фотоаппаратом. Однако, пока он заряжал пленку, возился с камерой и штативом, шарик медленно повернулся вокруг оси, стал стремительно набирать скорость и, наконец, исчез. В небе остался светящийся зигзагообразный след, который пропал только с рассветом. По всем признакам это был НЛО.

- Совершенно верно, это был именно НЛО.

- Вы не отрицаете?

- Ну как же. Неопознанный?

- Неопознанный.

- Летающий?

- Летающий.

- Объект?

- Объект.

- Так что же здесь отрицать? Каждый из нас время от времени видит в небе что-то неопознанное и летающее. Другое дело, если бы вы утверждали, что видели корабль инопланетян. Тогда, извините, это не ко мне.

- Ну, что ж, ваша позиция меня вполне устраивает. Осталась все-таки надежда, что мы с товарищем видели то, что хотели увидеть.

- Очень верная мысль, душа жаждет чуда. У меня, например, есть знакомая, у которой развита потребность прочесть, увидеть или услышать что-нибудь необычное. Как-то недавно моя жена была чем-то взволнована, что-то интенсивно переживала, и эта знакомая сказала ей: "Постарайтесь так не волноваться. Надо же понимать: та эмоциональная энергия, которую вы излучаете, не остается при вас. Она уходит в космос. И, поскольку не может пробиться через завесу, которая окружает Землю, она возвращается на Землю. Вот вы здесь волнуетесь, а через несколько минут из-за этого может случиться землетрясение где-нибудь в Италии".

Совсем недавно она встретила меня на улице словами:

"Ну вот, все подтвердилось!" Оказывается, она имела в виду наш разговор о летающих тарелках инопланетян. "Да, да, - продолжала она, - есть сообщение, сегодня по "Маяку" передавали, что в Таллинне проходит симпозиум по внеземным цивилизациям". Что тут скажешь? В Таллинне действительно проходил такой симпозиум...

- Кстати, не первый. Несколько лет назад такой же симпозиум состоялся в Бюракане, в астрофизической обсерватории Академии наук.

- Да, ученые ищут братьев по разуму. Пытаются расшифровать сигналы, идущие из глубин Вселенной. Однако в сообщении, которое слышала моя знакомая, не было никаких известий о "тарелках". Радиоинформация о симпозиуме трансформировалась в мозгу моей собеседницы в убеждение о том, что "все подтвердилось".

Я, вероятно, не самый подходящий собеседник для того, чтобы оценивать те загадочные, удивительные, невероятные явления, которые нет-нет да и прорываются небольшими сенсациями дня и находят свое крохотное место на страницах журналов и газет. Это, конечно, происходит не случайно, а отвечает известной потребности людей выйти за грань обыденного. Причем выйти в такие области, которые непосредственно наукой не объяснены. Логика здесь проста: раз уж мы смогли добиться при научно-техническом прогрессе результатов удивительных, то почему бы не сделать еще один шаг и не добраться до вовсе удивительного, сверхудивительного? Не являясь, естественно, никаким специалистом ни по летающим тарелкам, ни по снежному человеку или Бермудскому треугольнику, я в то же время не думаю, что есть какие-то реальные специалисты в этой области. Все это явления достаточно интересные, но абсолютно разнородные, и нет такой единой отрасли знания, которая объединяла бы все это. А если б была такая возможность, я убежден, что кто-нибудь уже постарался бы обозначить все это какой-либо "логией". Ну, скажем, "неведомологией", что ли?..

Не являясь, подчеркиваю еще раз, специалистом по всем этим явлениям и не имея возможности их в целом опровергнуть или в целом подтвердить, я лишь могу найти общую основу для обсуждения всего этого, но уже в совершенно иной области. Потому что общая основа разговоров, споров и ссор по поводу удивительного и загадочного лежит в области психологии.

- Это означает, что наш разговор, лейтмотив которого - "душа жаждет чуда", перемещается из плоскости "чуда" в плоскость "души"?

- Совершенно верно. Существует определенная психологическая предрасположенность, которая как бы заставляет нас верить в чудесное. Причем иногда вопреки разуму, а иногда и в полном соответствии с ним. Эта общая закономерность в психологии хорошо изучена и называется установкой. Установка - это психологическая готовность определенным образом воспринять, понять, осмыслить, оценить нечто. То есть некая предуготованность к тому, что случится. И когда такая установка возникает, то она определенным образом влияет и на процессы восприятия и на процессы мышления. Иногда что-то вызывает из нашей памяти, а иногда, напротив, - что-то топит.

Явление установки, изученное достаточно широко, видимо, и выступает в виде своеобразной подоплеки веры во все, во что человек захотел поверить, или в то, что оказалось ему внушенным. Люди по-разному предрасположены к этим воздействиям, но факт наличия этого феномена несомненен. И когда некоторое время назад мне предложили принять участие в создании фильма, котооый посвящен был этой психологической подоплеке веры в чудеса (он шел в программе "Очевидное-невероятное" и назывался "Жгучие тайны века"), то, обдумывая вместе с режиссером и сценаристом план фильма, я предложил показать, как психологическая установка на "чудо" может создать иллюзии там, где у людей, казалось бы, есть полное ощущение объективности их оценок. В этом фильме не было попытки опровергнуть что-то конкретное, как и не было попытки доказать что-то. Мы пригласили людей, которые утверждали, что сами видели снежного человека, или которые не сомневались в том, что они получили точную информацию от тех, кто видел. Пригласили и тех людей, которые относятся к этому чуду скептически. Тех, кто относится с верой к тайнам Бермудского треугольника и без веры. Одним словом, мы дали разные точки зрения, но нас интересовали не сами эти точки зрения, а то, что за ними стояло: психологическая установка.

- Однако многими фильм был воспринят как "опровергательный".

- Вы правы. Мне, например, принесли заметки доцента Зигеля, который обрушился с упреками по поводу передачи "Очевидное-невероятное" за то, что авторы пытались взять под сомнение идею "летающих тарелок". Это не так. Больше того, космонавт Гречко сказал, что ему бы очень хотелось с ними встретиться, но попросил: дайте доказательства их существования. Когда же за доказательства принимаются результаты воздействия установки, то у нас, естественно, могут быть разумные сомнения по поводу реальности того или иного факта.

Надо уметь отсеивать то, что хочется увидеть, от того, что есть в действительности. В конце концов нет ничего сверхъестественного ни в существовании снежного человека, ни даже в появлении инопланетного корабля: все это может лежать в границах реальности. Но для того, чтобы в это поверить, надо иметь очень серьезные доказательства и делать коррекцию на установку. По-этому протесты, подобные письму Зигеля, ничего строго научного и объективного не содержат.

Считаю, что нам не надо бояться удивительных явлений. У нас действительно есть люди, которые считают, что взрыв негодования по поводу двух двоек, полученных сыном, может вызвать цунами где-то в Японии, и здесь мы вправе посмеяться. Но есть и такие, у которых ожидание чудес лежит все-таки в сфере возможного. Различие между ними видеть надо. Я весьма скептически отношусь к позиции профессиональных опровергателей. А у нас в последнее время сложился определенный круг таких опровергателей, которые отрицают все, что выходит за границы того, что они знают. Такая позиция меня не удовлетворяет. И вместе с тем я понимаю, что те, кто верит во всякие чудеса, готовы рассматривать меня в качестве ретрограда, который, получив возможность использовать телевизионный экран, не воспользовался им, чтобы утвердить их веру в снежного человека.

Но я должен сказать, что лет 12-13 назад я уже был научным консультантом весьма нашумевшего фильма "Семь шагов за горизонт", где мы показали действительно удивительнейшие вещи, на грани невероятного. Это и так называемая кожно-оптическая чувствительность (эксперименты доцента Новомейского из Свердловска) и совершенно удивительные особенности Игоря Шелушкова. Вы читали ему стихотворение строф в 12-16, и он мог точно назвать количество букв, содержащихся в этом стихотворении. Ошибка при тысячах знаков составляла всего 2-3 буквы! (И то, по-видимому, за счет орфографии: скажем, два "н" или одно). Мы показали гипнотизера Райкова, который, погружая человека в особую фазу гипноза и "вводя" его в образ выдающегося художника, заставлял мнимого художника творить уверенно на глазах у зрителей.

Но все эти удивительные вещи могли быть воспроизведены в любой момент, перед любой аудиторией, перед любой комиссией с абсолютной точностью. Во всех этих случаях, действительно граничащих с чудесами, был один существенный момент, который позволял вывести все это на экраны, рассказать об этом в газетах. Это повторяемость опыта. К сожалению, этот критерий разделения на воспроизводимое и невоспроизводимое очень часто не соблюдается. Кроме того, в связи с распространенной верой в чудеса мы сталкиваемся со случаями прямой эксплуатации этой веры людьми, которые могут извлечь из нее дивиденды.

- В связи с верой в чудеса или потребностью верить?

- С потребностью, которая порождает веру. Во всех случаях встречи с "чудесным" обязательна объективная научная проверка. Только после нее факт может попасть в широкую печать. В противном случае возникает двойная опасность. Непроверенные факты в весьма ложном истолковании с помощью средств массовой информации становятся достоянием большого числа людей и дают неверное представление о действительности, а, с другой стороны, разоблачение этих "фактов" дает почву профессиональным опровергателям отрицать буквально все. Такое опровержение имело место в оценке феномена Розы Кулешовой. Я ее хорошо знал. Это была малограмотная женщина, не вполне психически нормальная.

Свой дар она обнаружила совершенно случайно и умела на первых порах различать руками только черное и белое. Затем она пошла дальше, и я видел много раз, как она рукой на расстоянии различала разные цвета и многое другое.

История Розы Кулешовой всегда напоминает мне старую английскую притчу про говорящую лошадь. Шел человек и увидел, что на лужайке пасется лошадь, а неподалеку трудится ее хозяин. Когда путник поравнялся с лошадью, та сказала ему на чистом английском языке: "Сэр, пожалуйста, помогите мне! Я дочь английского короля, а меня мучает этот человек, заставляет возить тяжести". Крестьянин заметил, что его лошадь разговаривает с незнакомцем, подошел и обратился к путнику: "Что-что она говорит? Что она дочь английского короля? Чепуха, это обыкновенная говорящая лошадь".

Роза Кулешова великолепно читала пальцами, но ей этого было мало, и она все время фокусничала. А ее на этих фокусах ловили. И на этом основании опровергали то, что, видимо, не следовало опровергать: она действительно многое могла воспринимать руками. Сейчас это интересное направление успешно развивается в Свердловске. Применяется очень сложная и точная техника, написано множество работ. Никто не утверждает, что это - оптическое чувство. Способность читать руками связывают, если не ошибаюсь, с инфракрасным тепловым излучением руки, восприятием отраженного тепла. Но из-за того, что Роза Кулешова "напозволяла" себе, из-за мелких газетных сенсаций по поводу ее "фокусов" после уничтожающей публикации в "Литературной газете" вместе с водой выплеснули и ребенка.

- Но, судя по работе в Свердловске, не совсем. Как поется, "ничто на земле не проходит бесследно"...

- Тем не менее я в равной степени боюсь и сверхретивых опровергателей и тех, кто считает, что если я сегодня поссорюсь с женой, то к концу дня начнется извержение Этны. Обе крайности опасны, тем более что наши органы печати в равной мере и, по-моему, даже с удовольствием предоставляют страницы и тем и другим. Уверен, что крайности здесь не нужны. И тех, кто пытается разобраться в природе очередного "чуда", нужно, по существу, поддерживать, но в пределах той науки, которая в этом компетентна. Пусть вопрос о снежном человеке решают биологи, этнографы, антропологи. Раз люди ищут, я бы воздержался от скоропалительных заключений на этот счет. В конце концов в поисках "философского камня" были открыты новые химические элементы. Поиски тунгусского "феномена" тоже немало дали науке в геологическом освоении обширного и труднодоступного района. Пусть гипотеза фантастична, но проверка ведется научным способом, и, как правило, говоря языком химиков, в "сухом остатке" что-нибудь для науки да будет. Конечно, если речь идет о тех гипотезах, которые не выходят за рамки материалистического подхода к явлениям природы и общества.

- Вернемся, если позволите, к фильму "Жгучие тайны века". Не говоря уж об иронии, которая заложена в названии фильма, на телеэкране проступали кое-какие акценты, ставившие под сомнение кристальную нейтральность создателей. Например, когда космонавт Гречко - рассказчик приятный и интересный - говорил об НЛО, его добродушный взгляд был весьма насмешлив и действовал более "опровергательно", чем слова.

- Для меня, психолога, ваше впечатление говорит о том же самом: люди смотрят фильм с определенной установкой. И если текст или смысл идет вразрез с этой установкой, то эффект усиливается невероятно. Возникает иллюзия контраста. Многим хотелось, чтобы фильм подтвердил. Он не подтвердил, но в силу иллюзии контраста был воспринят как опровергающий.

Если бы нам удалось сейчас прокрутить эту ленту, вы бы увидели, сколько раз там было подчеркнуто: мы не знаем, мы ничего не отрицаем, мы просто ведем разговор о том, почему во все это можно поверить, даже если бы этого не было.

Парадокс: после фильма "Семь шагов за горизонт" все парапсихологи считали, что я их главный союзник. А я был последователен и в том фильме. На экран вышло только то, в чем я был уверен до конца, что могло быть подтверждено, воспроизведено, за что я мог расписаться на каждом кадре.

После фильма "Жгучие тайны века" - все наоборот. Психологические эксперименты, которые вошли в него, подтверждают, что люди иной раз верят фактам, когда оснований для веры у них не может быть, и это рассматривается как мое выступление против. Против любых ПАРА-наук. "Пара" означает "возле". То есть пока не вышло на уровень науки.

Как видите, положение у меня сложное. Если бы я узнал завтра, что найдена Атлантида, я был бы в восторге от этого сообщения. Я был бы очень рад узнать, что установлена связь с внеземными цивилизациями. Для меня бы психологически это не было ударом, как для некоторых. Если бы привезли в МГУ, где я работаю, снежного человека и мы бы выяснили, существуют ли у него зачатки речи, я был бы в восторге. Но только одно условие: дайте доказательства, а не свидетельства очевидцев.

НЛО-неопознанный летающий объект. Я подчеркиваю: не инопланетный корабль со звезд, а объект, который люди действительно могут видеть. Но интерпретация - уже вне объективного наблюдения. Она идет от установки человека, от его прежних знаний и многого другого. Вот этот момент трактовки, момент интерпретации меня всегда и интересовал. А в фильме что получилось, то уж получилось. Со зрителем трудно спорить. Тем более, это не газета, не перечтешь. Жаль, что у вас осталось такое впечатление.

- То есть разочарование фильм "Жгучие тайны века" принес в основном тем, кто ждал подтверждения, нежели тем, что хотел опровержения?

- Вероятно, так.

- Вы вскользь упомянули о сверхмодной ныне парапсихологии. Вероятно, мы не вправе обойти ее в нашей беседе.

- Парапсихология... Этим термином объединяют сегодня совершенно разные вещи. И известная настороженность в отношении парапсихологии объясняется во многом именно этим. Телепатия, телекинез, ясновидение, передача информации на огромные расстояния - все это, если, разумеется, это есть, явления разного характера.

Телекинез, например, к психологии вообще никакого отношения не имеет, ведь речь идет о перемещении предметов с помощью неведомых сил. Физических или каких-то иных.

Когда речь заходит о парапсихологии, каждый раз хочу прояснить, с чем мы имеем дело. Если с явлением чувствительности кожи к световым воздействиям-это из области психологии ощущений. Утверждать или опровергать здесь могут только специалисты по психофизике, теории ощущений и сенсорным процессам. Если это проблема телекинеза (я, повторяю, не берусь утверждать, существует он или нет), то вопрос должны решать физики. Только они могут определить наличие этого факта и, если он есть, подумать относительно природы этого явления. И так далее. Каждый раз необходимо выяснять, о чем идет речь, особенно если ты собираешься что-то публиковать и размножить сенсацию в сотнях тысяч, а то и в миллионах экземпляров. Если феномен зарегистрирован, его надо изучать, постараться дать научное объяснение, а не создавать вокруг ореол чего-то сверхъестественного. Поэтому, когда заходит речь о фактах совершенно удивительных, но которые без особых причин зачисляют в разряд парапсихологических, я сожалею по поводу такого отношения адептов парапсихологии к научным фактам. Нельзя из чужих карманов тащить материалы, не полагается.

Я знаю случаи, когда некоторые классические эксперименты из области гипноза, которые сам не раз фиксировал (в частности в фильме "Семь шагов за горизонт"), трактуются как парапсихологические, хотя явление гипноза известно нам давно. Это недостойный прием.

- Надо полагать, у разных категорий населения потребность в чудесном различна. Город и село. Город большой и город маленький...

- Здесь дело скорее в образованности и эрудиции. Чем больше человек знает, тем меньше у него дефицит информации по поводу того, что происходит вокруг, тем больше он стремится выйти за пределы круга обычных явлений. Объяснять ему, что такое голография, нет необходимости, о кибернетике он знает достаточно, есть ли жизнь на Марсе - в этом для него секрета давно нет, и ему требуется перейти в область, которая является для него неизвестной. Наука всегда трудится на грани между непознанным и познанным и прокладывает пути от непознанного к познанному. Но в среде научных работников всегда имеется еще и некоторое "опережение". Причем любопытно, что наибольший скепсис проявляется к тем чудесам, которые имеют отношение к профессии данного высокоинтеллектуального человека. Например, психологи весьма скептически относятся ко всяким парапсихологическим феноменам. Биологи, антропологи - к снежному человеку. Метеорологи, гидрографы - к тайне Бермудского треугольника, палеонтологи - к чуду Лохнесского озера. Но психолог может быть увлечен идеей НЛО, физик может верить, что лохнесское чудище всплывает и т. д. Люди почему-то легче позволяют себе верить в то, в чем они не являются специалистами.

- Исходя из этого заключения, мы, журналисты, как правило, не будучи специалистами ни в одной из отраслей естественных наук, более других должны быть предрасположены к ежеминутной готовности встречи с чудом.

- Мне трудно судить об этом. Вы стоите в стороне, представляете собой своеобразное зеркало общественного мнения. Что же касается научных работников, мне пришла в голову такая вот забавная закономерность.

- Как, на ваш взгляд, наука выглядит в прессе? И в частности психология?

- Сейчас наука должна испытывать особую, никогда ранее не возникавшую потребность в популяризации. Потому что отраслей ее образовалось великое множество, ученые получают ежедневно массу новых фактов, но они тонут в нашей узкоспециальной литературе, и для того, чтобы их высветить, нужно, как сказал один мой знакомый, локтями растолкать все "чужие" факты и прорваться к широкому читателю.

Мы заинтересованы в том, чтобы выступать в прессе, чтобы донести нашу позицию до тех людей, для которых мы работаем. Потому что очень часто тот, кому это нужно, допустим, педагог, так и не откроет мою статью в журнале "Вопросы психологии" и "Вопросы философии", если я перед этим в "Литературной газете" не сумею найти подход к нему, заинтересовать этим кругом вопросов. И я сознательно уделяю часть своего времени, чтобы работать с научно-популярными фильмами, с популярной литературой и периодикой. Это не потеря времени, не способ самовыражения, а реальная работа на пользу моего дела. Так что наша заинтересованность в контактах с прессой достаточно велика.

Что же касается публикаций журналистов, то меня пугают отдельные заявления, которые делаются от имени моей науки. Некоторые авторы, так сказать, оседлали ряд отраслей науки и под прикрытием псевдоавторитетных шапок типа "Врачи считают..." заявляют, "что, мол, бег трусцой...", "что, мол, стоять на голове..." и т. д., а уж что "психологи считают", я даже боюсь приводить. Одно время я даже коллекционировал эти фантастические небылицы, потом перестал. Неприятно читать подобные "наши" заявления. Раз уж представители науки стремятся к контакту с журналистами в целях популяризации своих идей и открытий, то', вероятно, вторая сторона должна более ответственно относиться к материалам, которые она публикует.

- Мне, как представителю второй стороны, не вполне понятно происхождение фраз типа "ученые установили", "психологи считают".

- Существуют некоторые трюизмы, некоторые ходячие мысли, стереотипы, которые нужно заявить. Но от чьего имени? Говорится, например, что 95 процентов всех знаний человек получает в первые три года жизни, а остальные пять процентов - в оставшиеся шестьдесят-семьдесят. Где, кто это сказал? Что-то подобное говорил некогда Лев Толстой. Но на Толстого ссылаться как-то не с руки. Великий писатель, но отнюдь не научный авторитет. А мысль парадоксальна, она импонирует, надо ее ввести. Остается найти источник. О! Есть психологи. Значит, "психологи считают"... Тем более, что психология сейчас так быстро развивается.

- Ваши пожелания журналистам?

- Чаще быть психологами самим, думать о том эффекте, который производит публикация на массового читателя.

("Журналист", 1982, № 3)

Назад