Круглый стол "Недели"

ЖАЖДА ЧУДА

"Если вы думаете нас убедить в том, что НЛО нет, то вы сильно ошибаетесь. Они есть, и я сам их видел". А. Поляков (Чернигов).

"Прочитала в вашем еженедельнике интервью с учеными по поводу НЛО. Они утверждают, что это - главным образом атмосферные явления. Откуда такая уверенность? Вот и в "Комсомольской правде" была опубликована фотография летающих тарелок и утверждается, что это - облака. А может, это воздушные медузы какие-нибудь?". Иванова (Свердловск).

Выдержки из писем, подобных этим, которые пришли в адрес рубрики "Непознанное", можно было бы приводить долго. Характерно, что лишь в некоторых из писем читатели просят рассказать о великих загадках мироздания - о гипотезах происхождения жизни на Земле, о странных объектах во Вселенной, о шаровой молнии, о языке растений и т. д. Львиная же доля читательских вопросов касается так называемых паранаучных явлений, или, проще говоря, чудес. Согласитесь, для атомного, космического века это несколько странно.

Надо сказать, что порой читатели слишком категоричны в своих суждениях, а иногда до крайности недоверчивы. Однако некоторые из них вполне справедливо писали, что простое отрицание приводит лишь к новым сомнениям. "Хотелось бы, - пишет В. Ф. Бобров из Пскова, - чтобы газета публиковала более или менее обстоятельный анализ этих явлений, давала вывод о современном уровне знания по рассматриваемому аномальному явлению... Неинтересно читать высказывания типа: мне кажется, я считаю и т. п. Всем что-то кажется и все что-то считают, так пусть газета поможет считать правильно". "Побольше лекций, умных книг и статей - вот гарантия от перегибов, ибо, как утверждает пословица, "запретный плод сладок". (Ю. Семенов, Москва).

Как бы сильно ни отличались крайние точки зрения, между ними, заметил Гете, лежит не истина - проблема. Два основных вопроса - почему загадочные явления "происходят" в сознании людей, почему люди предпочитают чудеса (НЛО - тому характерный пример) фактам науки - побудили нас провести эту встречу за "круглым столом". Ее участниками стали: кандидат философских наук, сотрудник сектора психологии личности ИПАНа Владимир Георгиевич АСЕЕВ; директор Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн, член-корреспондент АН СССР Владимир Васильевич МИГУЛИН; врач-психотерапевт Владимир Леонидович РАЙКОВ; академик, заведующий кафедрой Московского физико-технического института Борис Викторович РАУШЕНБАХ; писатель Аркадий Натанович СТРУГАЦКИЙ; доктор психологических наук, профессор факультета журналистики МГУ Юрий Александрович ШЕРКОВИН.

Начать нашу беседу мы попросили А. Н. Стругацкого.

- Аркадий Натанович, летающие тарелки люди стали активно "видеть" и принимать их за космические корабли инопланетян в конце 40-х годов - в космос тогда еще не летали, но научная фантастика уже дала представление и о межзвездных перелетах, и об устройстве космических аппаратов - то есть дала словесный портрет чуда, который потом уже трансформировался в "реальный" зрительный образ. Так не кажется ли вам, что именно представители вашего литературного жанра в какой-то степени спровоцировали "появление" разных современных чудес?

СТРУГАЦКИЙ. Э, нет-нет, товарищи, художественная фантастика тут ни при чем, если, разумеется, не числить за нею теософических откровений госпожи Блаватской, мистификаций Бержье и Повеля и остального в том же духе. Это все равно, что винить Петра Первого за нынешние надписи на заборах - зачем, дескать, он гражданский шрифт изобрел... Если уж на то пошло, дело обстоит как раз наоборот: не фантастика наводняет сознание людей образами "летающей посуды", морских змеев и прочего, а сама она широко использует для нужд своих эти образы из безбрежного океана пылкого, но не слишком просвещенного воображения современного читателя. Справедливости ради не станем мы отрицать и того грустного обстоятельства, что определенная - и весьма распространенная - часть литературно-фантастической продукции активно подыгрывает такому читателю и его воображению. А впрочем, бог с ней, с фантастикой; в проблеме, ради которой мы здесь собрались, она играет, как я думаю, третьестепенную роль.

А проблемой для нас являются причины и характер отношения человека к так называемому современному чуду.

РАЙКОВ. Я хотел бы только сразу заметить, что появление того или иного чуда всегда связано с развитием цивилизации. Когда-то верили в спасение души, теперь - век техники и технологий, и, как следствие,- технократизацип мышления. Старые пики - маски новые.

СТРУГАЦКИЙ. Так, Владимир Леонидович, вы попали в самую точку. Но понятие чуда эволюционировало.

Мы можем достаточно уверенно утверждать, что с доисторических времен и до XIX века представление о чуде было тесно связано с религией, в частности - с верой а бога и дьявола, с убеждением в том, что человек является ареной борьбы этих противодействующих и непримиримых сил. Причем деятельности этих сил приписывались и явления природы, и прогресс науки и технологии.

Но вот грянуло время великих потрясений, наука, ставшая сама по себе производительной силой, выбила из-под мышек верующих костыли религии, на которых человечество ковыляло в течение многих тысячелетий. И тогда выяснилось, что без костылей человеку приходится трудновато. Исчезла вера в божественное вмешательство, вера в чудо.

А ведь свято место пусто не бывает. На место чуда из арсенала религиозных убеждений пришло чудо из арсеналов научных представлений. Спасительные визиты из космоса. Исцелители с таинственными биотоками. Всевозможные (но непременно научно обоснованные!) варианты "жизни после смерти". Вот они, новые костыли!

Но это еще не все. Эволюционировало и само отношение к чуду. Верующий просто верил в чудо. Случится с ним чудо или нет - на то воля божья. Сейчас положение изменилось. Видимо, на смену веры пришла жажда. Жажда чуда. Да, бога нет, но очень удобно, очень комфортно верить в существование неких вполне материальных сил, которые способны на многое, даже и невероятное...

Поразительно и другое: казалось бы, достижения науки, скажем, астрофизики, должны особенно будоражить воображение. Маленькое, чуть заметное пятнышко, с трудом зафиксированное на большом телескопе, содержит информацию столь удивительную, что раньше мы и вообразить себе этого не могли. Однако столь фантастические, хотя и сугубо научные, данные обывателю неинтересны. "Шаровые звездные скопления? - морщит он лоб. - Сколько до них? Полтора миллиона световых лет? Да бог с ними. А вот тарелки - они здесь, на Земле, у меня под боком"...

Прошу заметить, сам я не утверждаю и не отрицаю реального существования космических соглядатаев. Но я отношусь к тем людям, для практической жизни которых, для мировоззрения, для понимания целей существования человечества все эти "чудеса" представляют собой совершенно излишние гипотезы, как сказал в свое время Лаплас, лишние сущности.

Но вот многие и многие жаждут, чтобы чудеса были. Так хорошо бы разобраться, почему столь живучи чудеса, каковы действительные причины, содействующие их появлению?

- Видимо, теперь самое время дать слово ученым, ведь прежде всего к ним адресуются все вопросы, касающиеся тех или иных непознанных явлений и именно им приходится выяснять самые неточные и противоречивые описания событий, связанных с появлением НЛО, давать им объяснение. Значительная работа по интерпретации подобных явлений приходится на долю сотрудников Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн АН СССР (ИЗМИРАН). Владимир Васильевич, что же видят читатели "Недели", когда видят НЛО?

МИГУЛИН: Видят читатели действительно то, что происходит на небе, а вот объясняют это часто сообразно той жажде чуда, о которой здесь говорилось.

Сознаюсь, в происходящем отчасти есть и наша вина. Дело в том, что серьезные ученые стараются обходить стороной проблемы спекулятивного характера. История естествознания показала, что в них за редким исключением нет научного результата, а занятие ими несет и угрозу потери авторитета, и явную потерю времени.

Ни я, ни мои сотрудники не были в восторге, когда президент Академии наук поручил нам разобраться в некоторых нашумевших событиях - в частности в петрозаводском. Однако сегодня я понимаю, что единственная возможность бороться с такого рода сенсациями - это по возможности широко и открыто объяснять людям истинную природу случающихся явлений.

Они бывают самые разные. Большая их часть связана с технической деятельностью человема - с запуском спутников, например, их остатки во множестве летают по околоземным орбитам и время от времени спускаются в атмосферу, с различными научными экспериментами. Один из читателей "Недели" написал, что видел на небе расплывающееся пятно, которое очень быстро перемещалось, уходило и в конце концов пропало. Он решил, что это яркий пример НЛО. На самом же деле читатель наблюдал след ракеты; свечение вызвано либо работой двигателей, либо тем, что продукты сгорания попали в освещенную зону выше тени Земли - под разными углами они выглядят по-разному.

Наблюдатели могут видеть объект, который запущен очень далеко. Но поскольку ориентиров нет, то возникает ощущение, что объект рядом: ошибка в этих случаях может составлять сотни, а то и тысячи километров. А раз неправильно определено расстояние, то, значит, и скорость, и координаты, и многое другое. Подобного рода свечения видны обычно либо на закате, либо на рассвете, когда уже - или еще - темно, а верхние слои атмосферы освещены.

Другая группа наблюдавшихся явлений связана с редко встречающимися аномалиями в атмосфере. Например, с полярными сияниями, которые, несмотря на свое название, порой встречаются не только в северных, но и в средних широтах, особенно в холодные зимы. Полярные сияния могут иметь разнообразную форму, могут пульсировать, периодически меняя свою яркость. Кстати, 8 марта 1972 года полярное сияние наблюдалось в Москве.

Нередко причиной чудес становятся оптические эффекты, развивающиеся в результате определенных атмосферных процессов: миражей, гало и так далее. В разных видениях повинны и облака. Опытные летчики знают, что в зависимости от расположения Солнца вокруг тени от самолета иногда образуется странный светящийся ореол, а внутри облака легко различим силуэт самолета. Такая тень может двигаться рядом с самолетом очень долго. Причем иногда создается ощущение, что она то приближается, то удаляется. Это связано с плотностью облаков; если облака плотные, то их поверхность приобретает хорошие отражающие свойства - возникает эффект приближения. Через какое-то время самолет входит в зону редких облаков - "объект" как будто удаляется. Особенно эти эффекты характерны для зимнего времени: облака насыщены кристалликами льда и становятся своего рода зеркалами.

Другой необычный эффект по той же причине появляется при снижении самолета. В это время его тень остается на прежней высоте - вертикальное отражение создает иллюзию сопровождения. Короче, перечислять подобные случаи можно долго.

Теперь представьте ситуацию, когда самые различные явления и причины, их вызвавшие (запуски космических аппаратов, оптические эффекты, особое состояние атмосферы, полярные сияния), совпадают по времени, накладываются друг на друга. Так бывает крайне редко, предсказать это нельзя, но бывает же! Пример тому - знаменитый петрозаводский феномен, который возник в силу редкого стечения разного рода обстоятельств: это и запуск спутника "Космос-955", и сильное магнитное возмущение среды из-за вспышки на Солнце, и наш научный эксперимент по воздействию низкочастотным радиоизлучением на ионосферу... Все это в совокупности и дало столь неожиданный, очень красивый эффект, который ни разу с тех пор в полном объеме не повторился. Другое сочетание других событий дает иной, не менее необычный эффект, природа которого для человека неподготовленного, а тем более жаждущего чуда представляется как минимум инопланетной.

- Владимир Васильевич, но, по данным АН СССР, от 2 до 10 процентов аномальных явлений однозначно интерпретировать все-таки не удается. Что же это такое?

МИГУЛИН. Если бы я мог ответить, то, как вы понимаете, этих процентов не было бы. Не сомневаюсь в одном: что бы мы ни наблюдали, это никоим образом не связано с "зелеными человечками" и имеет определенную физическую природу. Рано или поздно эти факты будут объяснены. Трудность изучения аномальных явлений заключается еще и в том, что предсказать, предвидеть особенно сложные, многопричинные эффекты невозможно. Нельзя заранее установить приборы, нельзя спланировать эксперимент.

Поэтому в основном ведутся работы теоретического характера. Пример тому - исследование члена-корреспондента АН СССР А. С. Монина и профессора Г. И. Баренблатта. Они показали, что в атмосфере могут образовываться линзы перемешанного воздуха дискообразной формы, способные концентрировать пыль и при некоторых условиях освещения становиться видимыми. Это, вероятно, тоже объясняет случаи НЛО... В природе столько еще неизвестного, что, поверьте, без работы мы не останемся. И работы куда более интересной, чем "зеленые человечки" или двухметровые исполины.

- Академик Б. В. Раушенбах много лет работал в КБ С. П. Королева, не единожды провожал и встречал космонавтов после орбитальных полетов. Наш вопрос к нему: что можно сказать по поводу довольно упорных слухов, что космонавты видели НЛО, но что им якобы не рекомендовано об этом говорить?

РАУШЕНБАХ. Что ж, значит, мне придется нарушить запрет. История такова. Один из наших космонавтов, интересовавшийся этими проблемами, был разыгран основным экипажем станции "Салют", когда прибыл туда с экспедицией посещения. Шутники знали, что пылинки, отделяющиеся от корпуса станции, если по нему постучать изнутри, будут на границе света и тени выглядеть летающими тарелками. Иллюзия усиливается благодаря чисто психологическому эффекту восприятия: поскольку расстояние до пылинок определить невозможно, они представляются очень большими и далекими. Так и только так, насколько мне известно, космонавты "видели" НЛО. Кстати, "тарелками" могут стать и контейнеры с отбросами, которые время от времени выбрасывают со станции.

Ходили разговоры, будто и американские астронавты что-то этакое видели на Луне. Мой коллега специально спрашивал об этом Стаффорда; тот в ответ употребил довольно сильные русские выражения. Американцы, я бы сказал, с яростью опровергают подобные слухи.

Теперь о главном. Когда мы говорим о чудесах, надо четко различать слухи и факты. Слухи, в частности и те, жертвами которых стали некоторые читатели "Недели", вряд ли надо анализировать с точки зрения точных наук. Да это и неинтересно. Интересно другое. В процессе эволюции природа сформировала в человеке разные способы восприятия мира. Известно, например, что одно полушарие головного мозга отвечает за логическое мышление, другое - за образное. И вот среди этих способов восприятия есть и тенденция к необычному - стремление видеть чудо. Замечу, что это слово - чудо - в достаточной степени скомпрометировано различными так называемыми оккультными науками. Но вот в самой тенденции видеть необычное ничего дурного, на мой взгляд, нет. Всегда необходимы были люди, умеющие замечать что-то непривычное, ставить вопросы, выдвигать гипотезы.

Люди, однако, разные. У одних мозг больше направлен на практическую деятельность, у других, грубо говоря, на события ирреальные. И вот именно это повышенное внимание некоторых людей к необычному, к странному и есть психологическая основа возникновения чудес.

Точнее же всех, на мой взгляд, взаимоотношение чуда и науки определил крупнейший мыслитель своей эпохи Блаженный Августин. Он сказал следующее: "Чудеса не противоречат законам природы, они противоречат нашим представлениям о законах природы". Если человек видел чудо, значит, он действительно видел какое-то непонятное явление, которое может не укладываться в наши сегодняшние представления, но которое со временем поймут. Мы же, к сожалению, всегда ужасно торопимся: либо отрицаем, либо стремимся найти самое примитивное объяснение, отдаем все на откуп пришельцам.

- Борис Викторович, значит, вы считаете, что чудеса - это не только вопрос веры, но и широкое поле для научной деятельности?

РАУШЕНБАХ. Конечно. Другой вопрос - какой науки? Если мы наблюдаем какой-то феномен на небе, который объяснить не можем, разобраться в нем должны, наверное, специалисты по физике атмосферы. Но бывает, что происхождение чудес иного рода. Один мой знакомый - умный, здравомыслящий человек, много лет занимавшийся космической техникой, - однажды сказал мне: "Знаете, я начал видеть летающие тарелки". И рассказал, как они летали, какого были цвета и т. д. Это могло бы продолжаться долго, но ему повезло: когда в очередной раз он заметил на поляне среди деревьев только что севшую тарелку, рядом с ним оказался его взрослый сын. И сын ничего не видел! Понятно, что здесь происхождение чуда - это тоже вопрос науки, но другой - психологии и смежных дисциплин.

Мой знакомый, обладавший трезвым умом, понял, что чудо не вне, а внутри него. Многие же искренне верят в то, что видят, и начинают рассказывать и убеждать в этом окружающих.

Вот пример искреннего заблуждения из жизни науки. После работ Рентгена многие стали искать аналогичные явления, и французские ученые открыли так называемые N-лучи, которые имели совершенно необычные свойства. Удивительным было, однако, то, что никто, кроме них, эти лучи наблюдать не мог. Доказал, что это самообман - не обман, a именно самообман, самовнушение, - американский физик Вуд. Во время демонстрационного опыта, ради которого во Францию приехали физики из других стран, в темной комнате он незаметно положил на пути таинственных лучей деревяшку (дерево, как установили в своих работах французы, N-лучи не пропускает), но французы по-прежнему их регистрировали. А потом включили свет и... кончилось чудо.

Все чудеса надо изучать и исследовать: и в атмосфере, и в человеческом сознании. Бездумное отрицание - это самое неверное, что мы можем сегодня сделать.

- Итак, появление того или иного чуда может быть обусловлено и свойствами психики людей, и, вероятно, некоторыми социальными причинами. Как специалист по массовидным явлениям, к которым относится и НЛО, не могли бы вы, Юрий Александрович, очертить круг этих проблем?

ШЕРКОВИН. Прежде всего договоримся о терминах. Под массовидными явлениями социологи понимают более или менее одновременное переживание определенных психических состояний большими группами людей. Возникают и распространяются эти "состояния" в результате так называемых коммуникационных процессов - передачи или получения определенных сведений. Это может быть информация или дезинформация, но в любом случае это будут сведения, волнующие людей, затрагивающие эмоциональную сферу их психики и соответственно влияющие на их мышление и поведение.

Массовидные явления известны давно: в древних хрониках зафиксировано видение небесной рати русскому воинству во время Куликовской битвы. В наши дни миллионы иранцев уверяли друг друга, что видели лик Хомейни на Луне. Но не надо думать, что массовидные явления - всегда злo. Пример тому - мода. Однако возникает естественный вопрос, почему НЛО видят и верят в пришельцев не один человек, не сто - многие? Мой учитель Борис Федорович Поршнев называл среди причин подобных явлений психическое заражение в результате подражания или внушения.

РАУШЕНБАХ. Простите, что перебиваю, Юрий Александрович. Видимо, поэтому на стадионе, например, во время футбольного матча мы ведем себя весьма импульсивно, а дома, возле телевизора, наблюдая то же зрелище, позевываем и попиваем чаек? Сказывается эффект толпы...

ШЕРКОВИН. Безусловно. Правда, толпа - явление крайне многообразное, но это выходит за рамки сегодняшней дискуссии. Так вот, феномен психического заражения имеет свою природу, свои первопричины. Ими могут быть либо эмоциональная перегрузка, либо, что чаще, - эмоциональная недостаточность, или, как говорят специалисты, сенсорный голод. Один из способов компенсации такой недостаточности, утоления сенсорного голода - интерес к чудесам и к непонятным явлениям природы.

- Согласно информационной теории эмоций крупнейшего нашего психофизиолога П. В. Симонова недостаток информации по своим последствиям равен недостатку пищи...

ШЕРКОВИН. Эта теория к обсуждаемому феномену имеет самое прямое отношение. Одна из важных причин эмоциональной недостаточности и появления веры во всякие чудеса заключается в некоторых издержках работы средств массовой информации. Деятельность радио, телевидения и печати должна быть в значительной мере нацелена на то, что В. И. Ленин называл "злобой дня".

Хороший повод для размышления в этой связи дает рубрика "Известий" "60 лет назад". В прошлом году под ней была воспроизведена информация о знаменитом ленинградском наводнении 1924 года. Тогда газета мгновенно отреагировала на это событие. Теперь же, когда о ленинградских наводнениях пишут через две недели после них, читатель не может сопереживать событию, которое давно позади. Это уже не эмоционизирующая информация.

Замалчивание фактов, когда произошло какое-то важное событие, или же попытка представить их в адаптированном виде - специалисты по социальной психологии это хорошо знают - становится отличной почвой для самых невероятных слухов. Полезных же слухов не бывает. Если бы мы регулярно давали читателю интересную, способную взволновать его информацию о реальных вещах, то у многих отпала бы потребность искать чудеса. Чем больше своевременной информации о различных феноменах, тем меньше люди бы их "видели".

СТРУГАЦКИЙ. Полуправда лишает веры в то, что написано, хотя, может быть, все так и было на самом деле. Но человек думает: что-то здесь не так, лучше я поверю моему зятю, который говорит, что видел тарелку. Ведь мой зять мне никогда раньше не врал.

РАУШЕНБАХ. Но точно так же он и мне не поверит, если я скажу или напишу, что все это бред. Надо серьезно доискиваться причин наблюдавшихся явлений, пытаться понять аргументы людей, а не декларировать истину. Иначе мы получаем прямо противоположный эффект.

- Вот конкретный пример из письма читательницы Ивановой из Свердловска: "...Мы увидели шар серебристого цвета, переливающийся, ка мыльный пузырь. Позвонили на метеостанцию, спросили, что это было. Нам отвечают: "Что надо, то и было". На следующий день об этом шаре говорили все, а вскоре - что еще раз наблюдали такой же шар на небе..." И снова привычная нота: "А сотрудникам метеостанции запретили рассказывать..."

РАУШЕНБАХ. Наша пресса в принципе обладает хорошим свойством - публиковать только проверенные факты. Этим она выгодно отличается от западной. Но порой ей не хватает оперативности.

ШЕРКОВИН. Это одна сторона проблемы. Вторая - чудо необходимо людям и как компенсация избыточных информационных перегрузок. Каждый из нас ежедневно принимает несколько тысяч самых разнообразных решений. А что такое решение? Это - акт рациональной психической деятельности, в ходе которой наш мозг с минимальным отвлечением на эмоции перерабатывает большие объемы информации. Создается дефицит эмоций, и люди, осознанно или неосознанно, стремятся поставить себя в ситуацию, которая дала бы им эмоциональную компенсацию. Психика человека требует этого. Поэтому, кстати, включая телевизор и выбирая, что смотреть - хороший симфонический концерт или, например, "Семнадцать мгновений весны", зритель в 90 процентах случаев предпочтет фильм и будет в пятый раз сопереживать известным событиям со Штирлицем. Почему? Потому что это эмоционизирует его жизнь.

АСЕЕВ. Я хотел бы сказать, что в теме, которую мы сегодня обсуждаем, еще очень много белых пятен: психологи попросту этим всерьез не занимались. Можно предложить некоторые механизмы, которые в какой-то степени объясняли бы рассматриваемые явления в приложении к каждому конкретному индивиду. На мой взгляд, существует два класса причин. В первый входят динамические побудительные мотивы, в том числе и обостренная эмоциональная потребность в переживании и сопереживании. Эти факторы во многом зависят от образа жизни, уровня образования отдельных социальных группировок, от тяги к деятельности не только эмоционального, но и функционального типа. Скажем, человек хочет что-то найти, что-то исследовать. Наконец, потребность в общении, дефицит которого сегодня ощущается особенно в городе, стремление найти единомышленников. Ведь не случайно сейчас во многих местах возникают группы по исследованию НЛО и биополя. Таким образом, человек окружает себя людьми, которые разделяют его желание найти что-то необычное. И потом, у него появляется возможность, как ему кажется, полнее раскрыть свои интеллектуальные способности и тем самым самоутвердиться. Это характерно прежде всего для людей, которые по тем или иным причинам не достигли желаемого в своей работе. А кто-то стремится и изменить привычный ход жизни, скажем, человек занят физическим трудом, а ему хочется проявить себя и в интеллектуальной сфере.

Второй класс причин объясняется мотивами, для личности, как мы говорим, сверхзначимыми: желанием решить свою судьбу, страхом перед неизвестностью, опасением за близких. Например, заболел родной человек. Естественный порыв - попытаться лечить его не только известными медицинскими средствами, но и чем-то другим. А вдруг поможет?

СТРУГАЦКИЙ. Я бы назвал это, Владимир Георгиевич, "комплексом бабушки Ненилы". Помните у Некрасова? "У бурмистра Власа бабушка Ненила починить избушку лесу попросила...". Бурмистр, натурально, отказывает, и бабушка - то ли уповая, то ли грозясь - думает: "Вот приедет барин, барин нас рассудит". Другими словами, человек, потеряв надежду хоть как-то уладить сложности своей каждодневной жизни, ищет некоего третейского судью... Это очень, очень по-человечески понятно...

РАЙКОВ. Я добавил бы и такой момент. Человек сегодня ощущает, что в нем скрыты огромные способности и резервы. Но человеческий век короток, а он хочет сегодня, сейчас познать то, что науке будет известно, может быть, через сто, а то и больше лет. Поэтому потребность в чуде, как мне кажется, это и стремление заглянуть в будущее, и одна из форм творческого самоопределения.

- Владимир Леонидович, вы по специальности гипнолог. Скажите, не может быть так, что эффект психического заражения, о котором здесь говорилось, есть некая стихийная форма массового гипноза?

РАЙКОВ. Нет, при гипнозе внушение имеет совсем другой характер. Я не столько внушаю человеку какое-либо состояние, сколько он сам настраивается на эти внушения и потому воспринимает их. Моя же функция здесь - помочь сконцентрироваться, собраться, отбросить все постороннее. Поэтому между гипнозом и верой в чудеса нет никакой связи. Чудеса-вопрос веры, мировоззрения, гипноз - это состояние психики. И когда в обыденной практике говорят: "он гипнотизировал толпу", то на самом деле имеют в виду именно эффект "психического заражения".

- Видимо, отчасти в живучести чудес повинны и ученые. Читатель вправе сказать - и говорит: "Когда-то вы не признавали Винера и Менделя - кибернетику и генетику, теперь-экстрасенсов и "летающие тарелки"... Это с одной стороны. С другой, если следовать высказыванию Блаженного Августина, которое привел здесь Борис Викторович, разного рода паранаучные феномены могут просто не укладываться в наши сегодняшние представления о законах природы. Так как же должна относиться к подобным вещам современная наука и что она должна отвечать непосвященным?

РАУШЕНБАХ. Принцип "этого не может быть, потому что не может быть никогда" столь же порочен, как принятие за аксиому факта, не прошедшего проверки. В науке все требует самых серьезных доказательств и самых серьезных размышлений. И, конечно, прав был Пастер, который говорил: "Несчастны те люди, которым все ясно". Вполне может оказаться, что некие явления, нам непонятные, потом станут банальным фактом науки. К сожалению, мои коллеги порой не слишком задумываются над аргументами, которые приводят, пытаясь убедить широкую публику.

Например, утверждают, что биополя нет. Как нет? Температура моего тела - 36,6, а в комнате - 20 градусов. Значит, вокруг меня образуется тепловое поле биологического происхождения. Другое дело, что, на мой взгляд, биополе - это обычное физическое поле. Но мы пока не знаем его свойств, поскольку скорее всего это комбинация полей - теплового, электростатического и так далее. Причем, возможно, модулированных, то есть способных нести достаточно подробную биологическую информацию. Отрицать такое биополе - все равно, как отрицать существование латуни, потому только, что она - сплав и ее нет в таблице Менделеева. Или, скажем, некто пишет, что наука занимается только воспроизводимыми явлениями. А шаровая молния, которую воспроизвести пока нельзя? Что же - изъять ее из физики?..

- Хорошо, а как же тогда быть, например, с вечным двигателем... Ведь в свое время было даже принято решение не принимать на него заявки. Это решение - правильное?

РАУШЕНБАХ. Правильное, ибо вечного двигателя создать нельзя - это наука доказала. И как бы ни менялись законы, в этом вопросе ничего не изменится. Неверно совсем другое: сам факт принятия решения. Наука должна исследовать, доказывать и показывать, а не принимать прогностические решения. Закон сохранения энергии - великий закон, но потом оказалось, что он комбинируется с законом сохранения массы. Оказалось, так, не благодаря какому-то указу, а благодаря новому знанию. Появится новое знание - и опять, возможно, возникнут уточнения. Это нормально.

СТРУГАЦКИЙ. Эйнштейн ведь сказал: "В конце концов даже е=mc2 может быть всего лишь местным явлением".

ШЕРКОВИН. И еще одно высказывание: теория остается гипотезой до тех пор, пока не будет опровергнута.

МИГУЛИН. Совершенно с вами согласен. Надо, наверное, только отметить, что когда вокруг наблюдаемых явлений строится целая паутина фактов и домыслов, основанных на малых знаниях или полном отсутствии всяких, то вот эти домыслы уже перестают быть наукой. Наблюдения - это еще не наука, а только почва для нее. На веру наука ничего не принимает.

- Итак, наш разговор подошел к концу. Как видим, ученые единодушны в главном: чудеса надо изучать. В одном случае с помощью естественных дисциплин, в другом - общественных. И всегда необходима полная информация, гласность в обсуждении проблем, связанных с различными непознанными явлениями.

Беседу за "круглым столом" вели Евгения АЛЬБАЦ и Владислав ЯНКУЛИН.

("Неделя", 1985, № 33)

Назад