ЖИЗНЬ, УСТРЕМЛЕННАЯ К ЗВЕЗДАМ

"Ваш Зигель" — так неизменно заканчивались все его послания, полные оптимизма и щедрой доброты. Феликс Юрьевич Зигель давно и прочно снискал себе заслуженную славу незаурядной личности. Признанный астроном-кометолог, талантливый педагог (доцент Московского авиационного института им. С. Орджоникидзе), страстный популяризатор знаний о космосе и космонавтике (на его лекции в Московском планетарии люди ходили как на праздник), видный ученый, кандидат педагогических наук, известный писатель — автор целой серии умных книг для юношества о Земле и небе, об астрономах и космонавтах, о нашей науке и технике, ну и, конечно, один из наших самых популярных уфологов — ученых, исследующих проблему неопознанных летающих объектов (НЛО) — вот кем был для нас этот удивительный и скромный человек.

Мне выпало большое счастье долгое время работать с ним в МАИ, читать совместный курс лекций, который студенты окрестили "физикой космоса", выпустить первое отечественное учебное пособие по космонавтике (В. П. Бурдаков, Ф. Ю. Зигель. Физические основы космонавтики. Физика космоса. М.: Атомиздат, 1975), а затем переиздать его в ГДР в 1979 году уже как монографию. Короче говоря, мы часто встречались, разговаривали по телефону и даже переписывались. Писать Феликс Юрьевич любил и писал мне по любому поводу, предпочитая этот вид коммуникаций телефонным переговорам.

Это был настоящий, самобытный и весьма крупный ученый. Много и с азартом работал, всегда имел и отстаивал собственное мнение. Никогда и никому не угождал (а это у нас и в наше время смертельно опасно!), продуктивно и талантливо публиковался, вызывая и неизменную читательскую благодарность и недоброжелательную завистливую критику конкурентов. Если воспользоваться его же шуточным высказыванием, что людей, готовых помочь, можно перечесть по пальцам, а остальные примерно поровну делятся на равнодушных и готовых навредить, то сам он, конечно же, принадлежал к тем, кто много, эффективно и вместе с тем весьма ненавязчиво и деликатно помогал."

Всем, кто близко знал этого человека, импонировало его умение радоваться жизни. Узнавал ли он о новой теории или "открывал" новое имя, или рассказывал об этом коллеге — все это вызывало у него только положительные эмоции.

Обстановка его рабочего кабинета всегда была деловой и скромной. Большой шкаф с книгами, телескоп-рефлектор, огромный заваленный бумагами письменный стол с фотографиями близких ему людей и многопредметным старинным чернильным прибором с бронзовыми лошадьми на всех его составляющих деталях, с развлекательными картинками на стенах...

И самое главное — всепоглощающая и всеобъемлющая страсть хозяина кабинета, вечный поиск внеземной разумной жизни: на Марсе, в других мирах, даже у нас на Земле! Через руки Феликса Юрьевича проходило несметное количество свидетельств, фотографий, диаграмм, научной и околонаучной, а иногда и просто вздорной литературы по "летающим блюдцам". Все это было ново, ужасно занимательно и интересно. Мы с Феликсом Юрьевичем безуспешно обивали пороги многих наших издательств, предлагая выпустить научную, хорошо аргументированную и, конечно же, занимательную и интересную книгу об НЛО. Наряду с неизменным отказом нас буквально умоляли выступить перед сотрудниками редакций, да и в других организациях, с соответствующими устными сообщениями. В отличие от меня, Феликс Юрьевич такие приглашения принимал, будучи убежден, что и эти знания надо обязательно нести в массы. Иногда его доклады в тайне от него записывали на магнитофон, распечатывали на машинке, размножали на ксероксе, а затем продавали в большом количестве экземпляров, наживаясь на бескорыстии доверчивого ученого. Он всегда честно признавался, что сам НЛО никогда не видел, но доверял очевидцам и документальным свидетельствам, много работал с экстрасенсами, лозоходцами, другими уникальными людьми, привлекал неординарных ученых к поискам возможных ответов на многочисленные и удивительные загадки НЛО.

Хорошо известна его многолетняя трогательная дружба с писателем-фантастом, инженером по образованию А. Казанцевым, автором гипотезы о "тунгусском диве". Дача А. Казанцева в Абрамцево под Москвой нередко была местом совместного отдыха этих двух замечательных людей, окрыленных мечтой о встрече братьев по разуму.

"Вот Казанцев удивится!" или: "Вот Казанцев обрадуется!" — такими фразами прерывал обычно Феликс Юрьевич мои сообщения о встречах с Н. А. Козыревым, Я. Б. Зельдовичем, другими известными астрономами и астрофизиками. Кстати, для поездки в Пулковскую обсерваторию мне дал "рекомендательное письмо" к ее директору А. А. Михайлову сам академик С. П. Королев, поэтому и приняли меня соответственно, и рассказать было о чем.

Умение слушать собеседника — не меньший дар по сравнению с умением рассказывать, и Феликс Юрьевич обладал этим даром в полной мере, доставляя рассказчику радость и удовлетворение от взаимного общения. В наших разговорах нередко принимала участие-хозяйка дома Галина Григорьевна, внося дополнительное оживление в обсуждаемые проблемы. "Валерий Павлович, — спрашивала она,— "а вы сами-то верите в эти тарелки?" Приходилось давать ответ, что видел "тарелки" только во сне, что в инопланетян не верю и что явление (чрезвычайно редкое) считаю реально существующим и требующим изучения и научного объяснения. Часы пролетали незаметно, а диковинных материалов в доме Зигелей было так много, что, казалось, и жизни не хватит, чтобы все их хотя бы бегло просмотреть.

Наследие, которое Ф. Ю. Зигель оставил живущим на Земле — огромно и имеет большую ценность. Хотелось бы думать, что настоящие бескорыстные ученые продолжат дело всей его жизни и добьются реальных успехов.

Доктор технических наук В. Бурдаков

Назад

премию мира трем женщинамгоду впервые сконструировалнаучного исследования мир